Александр Ескендиров Таджикистан рассматривает создание внутреннего углеродного рынка как способ привлечь международные инвестиции в условиях, когда страна теряет ледники и испытывает нарастающую нехватку воды. Идея пока существует преимущественно на уровне экспертных дискуссий, однако давление климатических проблем и финансовые расчёты постепенно переводят её в практическую плоскость.
Углеродный рынок работает по простой логике: государство устанавливает квоты на выбросы парниковых газов, предприятия, укладывающиеся в норму, получают право продавать излишки тем, кто норму превышает. Единица торговли — кредит, эквивалентный одной тонне углекислого газа. Для Таджикистана это потенциальный источник финансирования, не требующий прямых бюджетных вложений.
Проблема в том, что крупных промышленных эмитентов в стране немного, отмечает «Азия Плюс». Вадим Ни, руководитель Социально-экологического фонда Казахстана, называет в их числе алюминиевый завод TALCO, Душанбинские ТЭЦ-1 и ТЭЦ-2 и ещё несколько предприятий. Этого, по его словам, «недостаточно для формирования полноценного углеродного рынка». Рогунская ГЭС формально лимитов на выбросы не имеет, но может пройти сертификацию по стандарту VCS и выйти на добровольный рынок углеродных кредитов. Схожий путь открыт для цементного завода «Хуасинь» через добровольное снижение выбросов при модернизации производства.
Пока системы мониторинга и верификации выбросов в Таджикистане нет. Предприятия, не связанные обязательными нормами, могут работать с добровольным углеродным следом по стандарту ISO 14064 и участвовать в международных программах продажи кредитов через Gold Standard, но это скорее исключение, чем правило. Муазама Бурханова, директор фонда «Дастгири-Центр», рассчитывает, что лесные проекты могут дополнить промышленные: по её расчётам, одно дерево поглощает от 21,77 до 31,5 кг углекислого газа в год, то есть для компенсации одной тонны нужно от 31 до 46 деревьев.
Финансовая сторона вопроса выглядит удручающе. Согласно страновому докладу Всемирного банка о климате и развитии Таджикистана, амбициозный сценарий зелёной экономики требует $34 млрд инвестиций в 2025–2030 годах и ещё $45 млрд в 2031–2050-х. Самостоятельно эти суммы стране не потянуть, что делает углеродный рынок заложником внешней помощи. На климатической конференции КС-29 в Баку таджикский министр энергетики и водных ресурсов Далер Джума говорил о необходимости увеличить климатическое финансирование для развивающихся стран минимум в четыре раза, признав, что принятое решение о доведении этой суммы до $300 млрд к 2035 году недостаточно.
Законодательная база пока только формируется: по оценкам экспертов МВФ и Всемирного банка, первые законы о регулировании выбросов CO₂ могут появиться в 2025–2026 годах. Астхинэ Пасоян из Фонда по энергосбережению, говоря о рисках, указывает на нехватку технических специалистов, отсутствие финансовых инструментов и низкую осведомлённость бизнеса. Эксперты советуют ориентироваться на Вьетнам и Индонезию — страны, которые в последние годы прошли аналогичный путь запуска углеродного рынка с нуля.
