Дарья Сырских Аналитический центр Ember опубликовал сегодня доклад, в котором утверждает, что два энергетических потрясения 2020-х годов – начало российско-украинского конфликта в 2022 году и закрытие Ормузского пролива в феврале 2026 года – структурно ускоряют переход мировой энергетики от ископаемого топлива к электротехнологиям.
Закрытие Ормузского пролива, начавшееся 28 февраля 2026 года в результате военных действий США и Израиля против Ирана, стало крупнейшим нарушением нефтяных поставок за всю историю наблюдений. Нефтяные шоки 1973 и 1979 годов изымали с рынка около пяти миллионов баррелей в сутки каждый; нынешний кризис вывел из оборота более десяти. Через пролив проходит свыше 40% нефти, поступающей в Азию. При этом, отмечают авторы доклада, даже немедленное открытие пролива не означает скорого возврата к норме: более шестидесяти энергообъектов в зоне Персидского залива получили повреждения и требуют восстановления, а рисковая премия для судоходства через пролив сохранится надолго.
Ember проводит прямую параллель с двойным нефтяным шоком 1970-х. Тогда цена барреля выросла в шесть раз – с 23 до 140 долларов в ценах 2024 года. Реакция мировой экономики развернулась по трём направлениям: повышение энергоэффективности, поиск новых источников нефти за пределами ОПЕК и переход на альтернативное топливо. Темпы роста энергопотребления упали с почти 5% в год в период 1960–1973 годов до 2% в период 1973–1985 годов. Мировое потребление нефти на душу населения достигло пика в 1979 году и с тех пор не восстановилось. Ядерная генерация за полтора десятилетия выросла с 3 до 17% мирового производства электроэнергии, вытеснив нефть из электростанций: её доля сократилась с четверти до примерно 2% сегодня.
Однако главный тезис доклада состоит в том, что нынешний кризис разворачивается в принципиально иных условиях. Если в 1970-х альтернативы ископаемому топливу были дорогими, медленными и покрывали лишь небольшую часть спроса, то сегодняшние технологии – солнечная и ветровая генерация, накопители энергии, электромобили – дешевле, масштабируемы и охватывают большую часть нефтегазового спроса. Солнечная генерация с хранением обходится ниже 60 долларов за мегаватт-час, тогда как производство электроэнергии из сжиженного газа в Азии при нынешних ценах превышает 160 долларов. Электромобили в большинстве крупных рынков уже сопоставимы по стоимости с автомобилями на бензине и дешевле в эксплуатации на 60–80% в пересчёте на километр пробега. В 2025 году продажи электромобилей выросли на 20% и составили каждый четвёртый проданный в мире автомобиль; в Китае их доля достигла половины рынка.
Авторы доклада указывают на ключевое структурное отличие от 1970-х: электротехнологии необратимы. Солнечные и ветровые установки после монтажа имеют около нулевых операционных затрат, поэтому падение цен на ископаемое топливо не способно вернуть спрос. В 1980-х годах дешёвая нефть действительно откатила часть изменений; авторы считают, что в 2030-х подобного «отката» не произойдёт.
Особо выделяется позиция Азии. Континент, который должен был обеспечить основной прирост мирового спроса на ископаемое топливо в ближайшее десятилетие, теперь несёт наибольшие потери от закрытия Ормуза. Ember проводит аналогию с европейским спросом на нефть после 1979 года, который достиг пика и больше не рос: авторы полагают, что Азия окажется в схожей ситуации, ускорив внутреннее развитие электротехнологий.
Среди рекомендаций доклада – устранение регуляторных барьеров для возобновляемой энергетики и накопителей, снижение цены на электроэнергию относительно газа, а также создание новых международных институтов, ориентированных не на управление зависимостью от ископаемого топлива, как это делало Международное энергетическое агентство, основанное после кризиса 1970-х, а на её прекращение. Авторы предупреждают, что традиционный ответ на кризис – наращивание добычи, субсидирование ископаемого топлива и диверсификация поставок – к моменту реализации будет проигрывать электротехнологиям по цене.
По оценке специалистов Ember, абсолютный пик мирового потребления ископаемого топлива уже пройден: спрос в странах ОЭСР достиг максимума в 2007 году, в промышленности – в 2014-м, в строительстве – в 2018-м, на автомобильном транспорте – в 2019-м. В первые три квартала 2025 года прирост солнечной и ветровой генерации превысил общий прирост спроса на электроэнергию в мире.
