```json
{
    "title": "Сети, накопители и ГЭС станут основой энергосистем с высокой долей ВИЭ",
    "url": "https://alttok.ru/a/2026-7067",
    "datePublished": "2026-11-16",
    "dateModified": "2026-11-16",
    "language": "ru-RU",
    "description": "Международное агентство по возобновляемым источникам энергии (IRENA) и Китайский институт инженерии возобновляемой энергетики (CREEI) в 2026 году опубликовали совместный доклад «Решения для построения новой энергосистемы: роль сетей, систем накопления энергии…",
    "author": "Дастан Темиров",
    "publisher": "Альтернативный ток"
}
```

# Сети, накопители и ГЭС станут основой энергосистем с высокой долей ВИЭ

Международное агентство по возобновляемым источникам энергии (IRENA) и Китайский институт инженерии возобновляемой энергетики (CREEI) в 2026 году опубликовали совместный доклад «Решения для построения новой энергосистемы: роль сетей, систем накопления энергии и гидроэнергетики». Авторы исследования отмечают, что возобновляемая генерация сегодня развивается значительно быстрее, чем электросети и инфраструктура для ее интеграции. В результате во многих странах растут очереди на подключение к сетям, увеличиваются объемы вынужденного ограничения выработки ветряных и солнечных станций, а традиционные тепловые электростанции, которые раньше обеспечивали баланс и устойчивость, постепенно выводятся из эксплуатации. По оценке экспертов, успех энергоперехода зависит уже не только от ввода новых генерирующих мощностей, но и от создания новой архитектуры энергосистемы, где пропускная способность сетей, гибкость и стабильность обеспечиваются иначе.

Масштаб происходящих изменений отражает статистика мирового энергосектора. В 2025 году в мире было введено почти 693 гигаватта новых мощностей возобновляемой энергетики, что довело их общий объем до 5 155 гигаватт, или 49,5% всей мировой установленной мощности генерации. Около трех четвертей годового прироста обеспечила солнечная энергетика (513 гигаватт), еще 158 гигаватт пришлось на ветроэнергетику. Одновременно ускоряется электрификация транспорта, зданий и промышленности: мировой парк электромобилей в 2025 году превысил 50 миллионов единиц. По сценарию IRENA, ориентированному на удержание потепления в пределах 1,5 градуса Цельсия, доля возобновляемых источников в выработке электроэнергии должна вырасти примерно с нынешних 30% до 78% к 2035 году и 92% к 2050 году, а доля электричества в конечном энергопотреблении увеличится с 23% до 54%.

Недостаток сетевой инфраструктуры уже создает ощутимые экономические издержки. По оценкам Европейской комиссии, в Евросоюзе подключения к сети ожидают до 1 700 гигаватт проектов возобновляемой энергетики и гибридных установок, а в США в очередях на техприсоединение к концу 2025 года находилось около 8 200 проектов. Из-за сетевых перегрузок в США затраты на передиспетчеризацию и ограничения в 2025 году превысили 17 миллиардов долларов против 12 миллиардов годом ранее. В Великобритании и Ирландии за 2025 год было вынужденно ограничено более 12 тераватт-часов чистой энергии, что обошлось системе более чем в 1,34 миллиарда долларов, а в Испании за первое полугодие 2026 года некомпенсируемое ограничение генерации достигло 2,5 тераватт-часа. Нагрузка на сети также растет из-за климатических аномалий и появления новых крупных потребителей, включая центры обработки данных, чье энергопотребление к 2035 году может вырасти более чем в четыре раза – до 389 гигаватт. При этом сроки согласования и строительства линий электропередачи в Европе достигают 8–17 лет, а дефицит трансформаторов в мире в 2026 году оценивался примерно в 2 080 гигавольт-ампер. По расчетам IRENA, ежегодные мировые инвестиции в электросети необходимо увеличить с 0,5 триллиона долларов в 2025 году до 1 триллиона долларов в 2026–2035 годах.

Помимо пропускной способности сетей, системам требуется существенно больше гибкости для сглаживания временных разрывов между выработкой и спросом. По мере роста доли солнечной генерации все отчетливее проявляется так называемая «кривая утки», когда в середине дня нагрузка на остальную генерацию резко падает, а вечером стремительно растет. На более длительных интервалах проблемой становятся периоды продолжительного затишья и пасмурной погоды, известные как «темный штиль» – например, в начале ноября 2024 года в Германии суммарная выработка ветряных и солнечных станций более 36 часов подряд оставалась ниже 10% от спроса. Дисбалансы уже отражаются на ценах: число часов с отрицательными ценами на сутки вперед в Германии за десять лет выросло примерно в пять раз, а в Испании за первый квартал 2026 года зафиксировано 397 таких часов. Согласно прогнозам, к 2050 году потребность в суточной гибкости возрастет в десять раз по сравнению с уровнем 2019 года, а в недельной и месячной – в шесть раз.

Для решения этих проблем в докладе предлагается сочетать строительство новых линий с повышением отдачи от уже действующей инфраструктуры. Переход к многосценарному и упреждающему планированию позволяет заранее учитывать развитие электромобилей и тепловых насосов, как это делает Австралийский оператор энергетического рынка. Существенный эффект дает региональная интеграция: так, единое распределение трансграничных мощностей в 27 странах Европы принесло в 2025 году около 35,85 миллиарда долларов социально-экономической выгоды. Быстро увеличить пропускную способность существующих линий без долгой прокладки новых коридоров помогают технологии повышения эффективности сетей – динамическое определение пропускной способности линий в зависимости от погоды, которое в Европе дает прирост до 30%, управляемые силовые потоки, оптимизация топологии и замена проводов на высокотемпературные композитные, увеличивающие передачу энергии на 25–200%. На распределительном уровне ключевую роль играет тесная координация операторов магистральных и распределительных сетей, внедрение «умных» счетчиков, виртуальных электростанций, объединяющих тысячи мелких потребителей и накопителей, а также применение искусственного интеллекта для прогнозирования выработки, профилактического ремонта и контроля растительности вдоль ЛЭП.

Особое внимание в документе уделено многофункциональной роли гидроэнергетики и систем накопления энергии, во многом на примере опыта Китая. К концу 2025 года установленная мощность ГЭС в мире достигла 1 469 гигаватт, обеспечивая почти четверть всех возобновляемых мощностей, а доля Китая составила 29,5% (382 гигаватта). При высокой доле ветра и солнца ГЭС с водохранилищами перестают быть просто источником базовой энергии и превращаются в главный инструмент балансирования. В Китае каскадные ГЭС и гидроаккумулирующие электростанции (ГАЭС) интегрируются в единые многоэнергетические базы с ветряными и солнечными парками. Показательным примером стала совместная диспетчеризация ГЭС Лянхэкоу и солнечной электростанции Кэла мощностью 1 гигаватт: в 2025 году коэффициент использования солнечной энергии там достиг 99% – на 27 процентных пунктов выше, чем у аналогичных автономных станций в том же регионе, а загрузка сверхвысоковольтной линии передачи выросла примерно на 20%.

Различные технологии хранения энергии в новой энергосистеме дополняют друг друга в зависимости от длительности разряда и стоимости. К концу 2025 года глобальная мощность ГАЭС превысила 200 гигаватт (42,8% всех мировых накопителей), а мощность литий-ионных батарей достигла 272,4 гигаватта (54,9%). Литий-ионные накопители отличаются коротким циклом строительства и миллисекундным откликом, что делает их оптимальными для суточного сглаживания пиков и регулирования частоты при средней приведенной стоимости хранения от 0,060 до 0,075 доллара за киловатт-час. В свою очередь, ГАЭС обеспечивают хранение энергии от шести часов и более при самой низкой приведенной стоимости (0,030–0,045 доллара за киловатт-час) и длительном сроке службы. Для многодневного и сезонного балансирования в перспективе рассматриваются системы хранения на сжатом воздухе, проточные батареи и водородные технологии, стоимость которых пока остается более высокой, но может снижаться за счет использования избыточной дешевой электроэнергии.

Серьезным вызовом при вытеснении традиционных турбин становится поддержание стабильности частоты и напряжения, поскольку солнечные панели, большинство ветрогенераторов и батарей подключаются через силовые инверторы и не обладают физической инерцией вращающихся масс. В изолированных или слабо связанных системах это уже приводит к операционным ограничениям: например, Ирландия поэтапно повысила предельно допустимую долю инверторной генерации в каждый момент времени с 50% до 75% и нацелена на 95% к 2030 году. Для укрепления таких сетей применяются синхронные компенсаторы, которые добавляют физическую инерцию и мощность короткого замыкания, а также сетеобразующие инверторы, способные самостоятельно задавать параметры напряжения и частоты. В китайской провинции Юньнань сетеобразующий накопитель Баочи мощностью 200 мегаватт и емкостью 400 мегаватт-часов, объединивший литий-железо-фосфатные и натрий-ионные батареи, позволил повысить прочность слабой сети и обеспечить функцию запуска системы с нуля после аварии. Одновременно модернизируются сами гидроагрегаты – внедряются ГАЭС с переменной скоростью вращения и турбины с расширенным диапазоном нагрузок.

Авторы доклада подчеркивают, что технические решения не сработают без обновления политики, нормативной базы, рынков и моделей финансирования. Во многих странах действуют устаревшие правила подключения и двойное обложение накопителей сетевыми тарифами, что снижает их окупаемость. В ответ регуляторы внедряют гибкие соглашения на подключение к сетям, как в Евросоюзе и Нидерландах, вводят технические требования для сетеобразующих устройств, как в Великобритании, и реформируют рынки системных услуг. В Китае с 2025 года действует обновленный рынок вспомогательных услуг, где затраты распределяются по принципу «кто получает выгоду, тот и платит», что стимулирует участие ГАЭС, батарей и агрегаторов спроса. Наконец, для преодоления нехватки капитала у сетевых компаний – по оценке Всемирного банка, 60% из 182 энергокомпаний в развивающихся странах не покрывают свои операционные и долговые расходы – все активнее используются модели государственно-частного партнерства с долгосрочными платежами за готовность инфраструктуры, углеродные рынки и целевые фонды модернизации сетей, подобные программам в США и Евросоюзе.
