Айнур Бекенова Напряжённость вокруг Ормузского пролива, через который танкеры вывозят около четверти мировой морской нефти, вновь обнажила уязвимость европейской экономики. Любые сбои на ближневосточных торговых путях мгновенно взвинчивают мировые цены на сырьё, разгоняют инфляцию в ЕС и вынуждают европейцев переплачивать за топливо, тепло и базовые продукты.
Подобный сценарий европейский рынок проходил в 2022 году. По данным исследователей из Банка Италии, скачок цен на энергоносители тогда обеспечил порядка 60% пиковой инфляции в еврозоне. Вслед за счетами за свет и газ подорожали логистика, сырьё и выпуск потребительских товаров. Как подчеркнул в докладе о конкурентоспособности Марио Драги, именно высокие тарифы на углеводороды остаются главным тормозом для промышленности союза.
Стремясь справиться с кризисом, европейские страны ищут альтернативных поставщиков газа и нефти, но это не решает базовую проблему. Новые долгосрочные контракты консервируют сырьевую зависимость на десятилетия вперёд, лишь меняя географию закупок. Член исполнительного совета Европейского центрального банка Франк Элдерсон открыто заявил, что привязка экономики к заграничному топливу мешает регулятору выполнять главную задачу – удерживать стабильные цены.
При этом традиционный монетарный ответ на инфляцию порождает новые сложности. Когда ЕЦБ поднимает ключевую ставку в ответ на ценовой шок, это охлаждает экономику, но напрямую бьёт по переходу на низкоуглеродные мощности. Рост ставок удорожает проектное финансирование: подъём ставки всего на 25 базисных пунктов оборачивается снижением ввода ветровых станций на 3,2%, а солнечных панелей – на 5,3%.
В европейских деловых кругах всё чаще говорят о том, что масштабный ввод собственных ветровых и солнечных станций, а также электрификация промышленности перестали быть исключительно климатической повесткой. Это прагматичный экономический выбор, который защищает европейский рынок от штормов на мировых сырьевых биржах и сохраняет капитал внутри региона.
