Аружан Ибраева 
На протяжении десятилетий США и страны Европы позиционировали себя как лидеры глобального энергетического перехода. Однако сегодня эту роль перехватил Китай за счет масштабной промышленной политики и непрерывных инвестиций в чистые технологии. Крупнейший в мире источник выбросов углекислого газа стал главной движущей силой развития возобновляемой энергетики. Подобный сдвиг меняет экономическую и политическую структуру климатических действий. К саммиту COP30 в Белене стало очевидно, что Пекин значительно опережает западные страны по объемам внедрения соответствующих технологий. Сейчас КНР вводит в эксплуатацию более чем в два раза больше генерирующих мощностей на базе солнца и ветра, чем весь остальной мир вместе взятый. В результате углеродный след страны стабилизировался и, согласно прогнозам, начнет снижаться на фоне рекордного роста общемировых показателей.
Успех Китая объясняется не международными соглашениями, а прагматичным экономическим расчетом и конкурентным преимуществом масштабирования проектов. Энергия солнца и ветра сейчас является самой дешевой на рынке, а массовое производство оборудования делает эти технологии доступными. Аналитик энергетического центра Ember Муйи Янг отмечает, что руководство страны осознало необходимость системной реконфигурации. По его словам, Пекин отходит от модели развития, основанной на ископаемом топливе, и делает ставку на экономический рост через экологическую стабильность. За последнее десятилетие экспорт китайских технологий позволил ускорить внедрение экологически чистых решений за рубежом.
Статистика отрасли демонстрирует беспрецедентные темпы роста. За десять лет производство солнечных панелей в Китае увеличилось в 14 раз. Еженедельно страна вводит в строй объемы ветровой и солнечной генерации, эквивалентные пяти крупным атомным электростанциям. В 2024 году прирост солнечных мощностей превысил европейские показатели в четыре раза, а ветровых – в шесть раз. Китай на шесть лет раньше срока выполнил собственную цель до 2030 года, установив 1200 гигаватт мощностей возобновляемой энергетики. Электрификация конечного энергопотребления достигла 30 процентов, что существенно выше уровней США и Европейского союза. Доля электромобилей в продажах на внутреннем рынке приблизилась к половине. При этом китайские производители контролируют около 86 процентов мирового выпуска модулей для солнечных станций и практически всю цепочку поставок ключевых компонентов, а также более 70 процентов глобального производства электромобилей.
Несмотря на технологическое лидерство, Китай остается крупнейшим эмитентом парниковых газов, на долю которого приходится 32 процента мировых выбросов и 90 процентов их прироста с 2015 года. Страна продолжает лидировать по потреблению угля, хотя спрос на бензин и дизельное топливо в прошлом году стабилизировался на уровне ниже показателей 2021 года. Представитель Центра исследований энергетики и чистого воздуха Белинда Шепе подчеркивает, что инвестиции в возобновляемые источники обусловлены сразу несколькими факторами. Чистые технологии уже формируют десятую часть валового внутреннего продукта Китая с перспективой скорого удвоения этого показателя. Не менее важна энергетическая безопасность, поскольку Пекин остается крупным импортером сырой нефти, угля и газа. Дополнительным стимулом служат внутренние экологические проблемы – от загрязнения воздуха в мегаполисах до экстремальных погодных явлений.
При всех достижениях текущие климатические цели Пекина остаются сдержанными. План на 2035 год предполагает сокращение выбросов после прохождения пика всего на 7–10 процентов, в то время как для достижения целей Парижского соглашения требуется снижение на 30 процентов. Заявленная задача по достижению углеродной нейтральности к 2060 году также выглядит менее амбициозной на фоне европейских ориентиров. Тем не менее массированные инвестиции в трансформацию энергосистемы доказывают, что экономические выгоды от перехода на возобновляемые источники энергии превышают издержки. Западные страны, ранее задававшие тон в климатической повестке, постепенно утрачивают контроль над формированием глобальной архитектуры энергоснабжения будущего.
